Gatto melato (a_sch) wrote,
Gatto melato
a_sch

Фокусы Федосеева

Э.Д.

Глава 5. Татьянин день (последняя и моя любимая)

К Федосееву пришел приятель — директор шахматного клуба. Он вынул из кармана свежие устрицы, бутылку шампанского и, уронив голову на стол, разрыдался.
—Все у меня есть, — всхлипывал он. —Все! Нет только самого главного — большой любви!
Федосеев и его жена вымыли руки, вытерли их полотенцем и, сочувственно глядя на приятеля, поели.
—Мужчина без любви засыхающей смоковнице подобен! — не унимался директор. — Не может мужчина жить без любви!
—Эх ты! -не выдержала жена Федосеева. —А как же мы, женщины, живем?
—Уймись, — осадил ее Федосеев. —Кто там у тебя из подружек свободен?
—Так ведь не сезон сейчас, — вздохнула жена. —Еванова еще с Павликом Шпионовым, Маша Бергамотная — с Кипчонгом Кейно, Анетта фон Бернгард с Бейбарабановым… Разве что Татьянка? Сейчас выясним… Аппарат у нас, правда, старый — слышно плохо.
Она быстро завертела телефонной ручкой.
—Алло, алло, барышня! Дайте мастерскую по починке дирижаблей! Что? Я прошу соединить меня с дирижабельной мастерской! Алло, это Татьяна? Узнала? Что, работы много, зашиваешься? Я быстро. Слушай, как у тебя с Суперпетровым? Уже все? А со Смутьяном? Тоже? А Альтобелли? Не заходит? Сейчас свободна, говоришь? Вот хорошо! Тут у нас в гостях сидит один симпатичный… директор шахматного клуба… заскакивай после работы — познакомлю!
Жена Федосеева повесила трубку на крючок.
—Сейчас прилетит, - сказала она и раскрыла окно.
Директор шахматного клуба вынул из кармана вареный говяжий язык, рыбное заливное, печеночный паштет.
Не успели все разложить на столе, как на горизонте показался небольшой дирижабль. Он плавно подрулил к окну, и через подоконник изящно перевалилась рослая мускулистая блондинка.
С радостным визгом женщины бросились навстречу друг другу. Блондинка, захлебываясь хохотом, сгребла в охапку жену Федосеева и подбросила ее в воздух. Тут же взлетел в воздух и сам Федосеев. Последним блондинка подбросила директора шахматного клуба. Тот неловко перевернулся в воздухе, и у него посыпались из кармана бланшированные в масле стузы, яблочная манжетка, шалахмунес горячего копчения.
Вскорости сели за стол. Был подан чай. Татьяна чинно хлебала, держала чашку, красиво отставив в сторону мизинец.
—Что вам больше нравится — голубое или розовое? — спрашивала она директора шахматного клуба. — Ходите ли в балет? Имеете ли дома кошку?
Директор потел и ерзал.
—А вы, оказывается, проказник! — хихикнула Татьяна и, вынув откуда-то веер, прикрыла им лицо.
Жена Федосеева включила телевизор.
По первой программа транслировался творческий вечер директора крупного гастронома. Бенефициант находчиво отвечал на вопросы работников следственных органов.
По второй программе заканчивался конкурс лучших исполнителей. Жюри отдало предпочтение судебному исполнителю. По третьей программе говорил новое слово в науке академик Ящуров.
Жена Федосеева выключила телевизор.
—Давайте играть в фанты! — пронзительно закричала Татьяна. Она сунула руку за пазуху и достала оттуда электродрель. — Вот мой фант!
Жена Федосеева выставила баночку с азотнокислым аммонием.
Федосеев сходил в коридор и принес оттуда предмет-неизвестного-назначения.
Директор шахматного клуба запустил руку в карман и поставил на стол пачку рыбных пельменей.
Жене Федосеева завязали глаза.
—Что сделать этому фанту? — загробным голосом спросила Татьяна и взяла со стола баночку аммония.
—Этому фанту, — со вздохом ответила жена Федосеева, — пойти в ванную стирать белье!
—А этому? - Татьяна подняла предмет-неизвестного-назначения.
—Этому - лечь на диван с газетой.
—Этому? — Татьяна брезгливо дотронулась до пельменей.
—Позвонить на работу и предупредить, что завтра он не сможет прийти по весьма уважительной причине.
—Ну, а этому? — Татьяна взмахнула электродрелью.
—А этот, — сказала жена Федосеева, снимая повязку, — этот и сам все знает.
Директор шахматного клуба тут же позвонил в клуб и предупредил, что завтра выйти на работу он не сможет.
Федосеев улегся на диван с газетой. Татьяна погрузила директора в гондолу дирижабля, запрыгнула следом сама, жена Федосеева отвязала веревку, помахала им вслед и ушла стирать в ванную.
Директор позвонил через несколько дней.
—Ну как там у вас? — спросили его Федосеев с женой.
—Учу Татьяну играть в шахматы, — слабым голосом ответил приятель, — все остальное она уже умеет.
После этого разговора приятель исчез, и Федосеевы начали постепенно забывать о его существовании. Дел и забот у них хватало и без директора.
Федосеев демонстрировал специалистам созданный им предмет-неизвестного-назначения, настойчиво добиваясь его внедрения в производство.
Жена Федосеева готовила себя к переаттестации. Она все еще была женой второй категории, и ей очень хотелось получить первую.
Между тем слухи циркулировали самые противоречивые.
Одни говорили, что директор живет с Татьяной.
Другие утверждали, что Татьяна живет с директором.
Третьи уверяли, что директор и Татьяна живут вместе.
Злые языки болтали, что директор запутался в шахматной нотации, а у Татьяны в мастерской при инвентаризации не хватило нескольких дирижаблей.
Обошлось!

Однажды у дверей позвонили (как всегда, шестнадцать длинных и пятьдесят четыре коротких) — и в квартиру Федосеевых зашел директор шахматного клуба.
Федосеев и жена вымыли руки, вытерли их полотенцем и сели за стол.
Директор вывернул карманы, на пол посыпались хлебные крошки, табачная труха, шелуха от семечек.
Федосеевы не поверили своим глазам.
—Все запасы я оставил Татьяне, — объяснил приятель, — мы расстались.
Жена Федосеева разогрела щей. Директор жадно выхватывал из тарелки капустные лохмы, давился хлебным ломтем.
—К Татьяне вернулся Бородай, — рассказывал он. — Она успела втолкнуть меня в комнату соседки - Татьяны Ивановны. Татьяна Ивановна — интересный и содержательный челосек, специалист по суховеям. Мы живем дружно.
Он вытер хлебом тарелку, низко поклонился Федосеевым, нахлобучил картуз и, пятясь, вышел.
И снова Федосеевы забыли о директоре.

Река жизни меж тем текла по своим неведомым людям законам. Слабых несло по течению (кто-то тонул), сильные плыли наперекор, стремясь к берегам далеким и заманчивым. Жена Федосеева прошла переаттестацию и стала получать на десять рублей больше. Сам Федосеев безуспешно пытался доказать специалистам экономическую целесообразность внедрения предмета-неизвестного-назначения. Специалисты упирались.
—Посмотрите, — призывал их Федосеев. —Предмет очень легкий, его так удобно переносить с места на место!
—А почему он у вас квадратный? - жевали губами специалисты. —Лучше бы прямоугольный.
—Предмет можно собрать из отходов производства, - убеждал Федосеев, — он потребует минимум затрат!
—А почему он зеленый? — пожимали плечами специалисты. — Вот если бы голубой…
—Предмет абсолютно безопасен в эксплуатации! — чуть не плакал Федосеев.
—А почему у него нет ножек? — морщили лбы специалисты.
Доходившие до Федосеевых слухи о директоре были вялыми и неинтересными. В трамвае говорили, что он и Татьяна Ивановна живут чинно и благопристойно — не иначе, что-то замышляют. В овощном магазине утверждали, что директор получил от Татьяны Ивановны мат двумя конями. Злые языки болтали, что директор раскрыл один очень закрытый дебют и сейчас — под следствием.
Не подтвердилось!

Прошло некоторое время, и директор вновь предстал перед Федосеевыми.
—Мойте руки, вытирайте их полотенцем! —ярмарочно крикнул он. Федосеев и жена сходили в ванную.
Когда они вернулись, стол был заставлен домашними пирогами, вареньем из рыжиков, соленой малиной.
—Татьяна Ивановна испекла? — поинтересовалась жена Федосеева.
—С Татьяной Ивановной мы расстались! — объявил директор. —К ней неожиданно вернулся Махиня. Она была с ним раньше. Татьяна Ивановна успела столкнуть меня в комнату третьей соседки — бабы Тани. Баба Таня — веселая, озорная. С ней не соскучишься.
Директор выдернул из кармана трехрядку, настроил ее по камертону и прокричал несколько ернических частушек. Федосеев гулко захохотал, жена Федосеева покраснела и прикрылась пирогом с сычугом.
—Из репертуара бабы Тани! — с гордостью заметил приятель.
—Баба Таня - артистка? - спросила жена Федосеева.
—Еще какая! - хмыкнул приятель. —Почище любого профессионала! Вообще-то она у меня уборщица. Поддерживает санитарное состояние в одном заведении и сразу на двух половинах — мужской и женской.
Федосеев поперхнулся и страшно закашлялся. Жена Федосеева пискнула и, зажимая рот руками, бросилась из комнаты.
—Экие вы! —обиделся директор. —Небось как прижмет где на улице — сразу к бабе Тане!
Он гикнул, прошелся по квартире колесом и исчез.

Потом, как всегда, поползли слухи.
Говорили, что директор и баба Таня — большие хлебосолы, живут широко и раздольно — видать, имеют нетрудовые доходы. Утверждали, что баба Таня так поднаторела в шахматах, что обыгрывает посетителей на обеих половинах. Кто-то божился, что директор ушел из клуба и помогает теперь на работе бабе Тане.
Федосеев тем временем бился с предметом-неизвестного-назначения.
—Предмет очень чистый, — горячился он. — После него не нужно мыть руки! Годовая экономия мыла составит десятки тысяч рублей!
—А почему корпус из пластмассы? — специалисты скептически улыбались. —Лучше бы из жести.
—Предмет не имеет острых выступов и не может оцарапать пальцев. Полностью отпадает необходимость в йоде, вате, бинтах!
—А почему он клееный? Лучше бы на шурупах…
Директора Федосеевы встретили на улице. Тот тихо, по стеночке куда-то шел.
—К бабе Тане? — окликнул его Федосеев.
—С бабой Таней мы расстались, —негромко сказал приятель. —К ней вернулся Плодовитов. Баба Таня успела втолкнуть меня в четвертую комнату, пустую. Сейчас я живу там.
Приятель хотел сказать еще что-то, но вздохнул, покрутил в воздухе рукой, неуверенно улыбнулся и мелкими шажками ушел в туман. Промозглый ветер швырнул ему вслед охапку желтых листьев.

Всхлипывая, стеная и бормоча под простуженный нос, уходила прочь зануда осень.
Январь уж наступил.
Директор примчался к Федосеевым на тройке сытых рысаков, расстегнул бобровую шубу, оправил малиновый кафтан, утер лицо шиншилловым треухом.
—Гой еси! — закричал он. —Пять минут на сборы! Лошади ждут!
Федосеев с треском рванул с себя пижаму, жена Федосеева с разбега нырнула в какое-то платье, и ретивые иноходцы, понукаемые отчаянным возницею, понесли их сквозь снежные вихри и завалы.
Бешеная езда прекратилась, они очутились у парадно иллюминированного подъезда, швейцар взял под козырек; они вошли.
—Быстрее, быстрее! Три Татьяны уже садятся за стол!
Федосеев, его жена и директор шахматного клуба вбежали в квартиру. И тотчас заиграли фанфары, прозрачными струйками воскурился фимиам,с треском зажглись огни фейерверка.
Татьяны сидели за столом, уставленным изысканными яствами, смотрели перед собой холодно и строго. Какие-то мужчины, преклонив колена, ожидали разрешения начать церемонию.
—Что это, Плазмодий? — шепотом спросила Федосеева жена.
—Это… это —Татьянин день, Сурепка! —торжественно и тихо ответил он.
Меж тем Татьяны хлопнули в ладоши, и мужчины, поднимаясь с колен, один за другим с хвалебными речами слагали к ногам именинниц богатые дары. Тут же получали они разрешение занять место за столом.
И вот уже директор шахматного клуба преподнес женщинам свою бобровую шубу. Теперь все смотрели на Федосеева.
—Я, — замирая от волнения, сказал Федосеев, — я хочу подарить вам в этот день самое дорогое, что имею.
Он вынул предмет-неизвестного-назначения и поставил его перед тремя Татьянами.
—Какой прекрасный насос для накачивания дирижаблей! — ахнула Татьяна.
—Какой чудесный увлажнитель суховеев! — воскликнула Татьяна Ивановна.
—Какой замечательный… ну, этот… в общем, куда мы… это самое! — сказала баба Таня.
Тут же Федосеева пригласили за стол, Татьяны раздвинулись и посадили жену Федосеева рядом с собой.
И начался пир горой.
Баба Таня открыла под горячее банку с солеными словечками, и они шли нарасхват.
Ели вволю, пили умеренно, разговаривали увлеченно. Там и сям мелькали знакомые лица. Федосеев узнал Бородая, Махиню, возник и исчез профиль академика Ящурова. В окружении четырех людей со строгими и решительными лицами тянулся к лучшим кускам небезызвестный Алябьев. А рядом с Федосеевым, подперев руками золотую голову, сидел выдающийся изобретатель Плодовитов.
—Приходите завтра, — молвил он. — Будем внедрять ваше изобретение в производство. Сконструированный вами прибор для образования устойчивых связей между людьми так нужен нам всем!
Федосеев счастливо рассмеялся и бросился на блюдо с пловом.
Tags: карусель, фокусы федосеева
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments